Бартон

Но-первых, Бартон решил трях­нуть стариной и вспомнить свое мультипликационное прошлое. Ведь когда-то он создавал анима­ционные короткометражки на сту­дии Диснея. Единственной же пол­нометражной работой до этого момента был замечательный ку­кольный мюзикл «Кошмар перед Рождеством» (1993), но там Бартон был не постановщиком, а продю­сером и автором сценария. «Труп невесты» — тоже кукольный. И то­же мюзикл. И тоже замечательный. Блестящие музыкальные темы, за­хватывающая динамика персона­жей*, запоминающиеся песни по­ставили «Труп невесты» в ряду мюзиклов не ниже ставшего уже классикой собрата — «Кошмара перед Рождеством».
Во-вторых, визуальная стилисти­ка фильмов Бартона почти всегда оригинальна и необычна — сказы­вается художественное образо­вание. Но здесь режиссер почти умышленно повторяет цветовую гамму, например, той же «Сонной лощины» — максимально вириро­ванный, вплоть до черно-белого, цвет мира реального. В мире поту­стороннем краски побогаче — скорее, как в «Эдварде Руки-Нож­ницы» или «Бэтмене».
После «Чарли и Шоколадной фабрики» Тим Бартон (или, как сейчас часто принято транскрибировать, Бертон) соз¬дал еще одну сказку. На этот раз — анимационную. В «Трупе невесты», словно в резюме для поступления на работу, собрались воедино почти все творческие предпочтения режиссера. Попробуем разобраться какие
ра, Бартон возвращается к тема­тике мира мертвых, поднятой еще в «Биттлджусе». Этот мир в «Трупе невесты» весел, многогранен, по­лон жизни (пардон за каламбур). И противопоставляется серому реальному существованию — скучному, жадному, полному кос­ности и пороков. Обитатели иного мира, несмотря на свою фанта­стичность и фантасмагоричность, очень импозантны, даже в виде скелетов, полускелетов, недораз-ложившихся трупов и совсем уж невероятных существ. Бартон не­двусмысленно дает понять, какой из миров ему более симпатичен.
В-четвертых, одним из средств вызвать подобную симпатию у зри­теля становится типичный барто-новский юмор. Несколько черно­ватый (а каким он может быть, если сюжет повествует о жизни и смер­ти?), донельзя изобретательный (ну кто мог бы предположить, что одним из самых запоминающихся и обаятельных персонажей станет червяк-трупоед) и при этом лишен­ный даже грана пошлости.
В-пятых, Бартон верен себе и но­вомодным голливудским поветри­ям, вставляя в фильм множество киноцитат, пародийных реминис­ценций и реверансов предшест­венникам. Мало кто в одном из му­зыкальных номеров не заметит пусть и донельзя преображенный и «обстебанный» диснеевский «Та­нец скелетов», а наблюдательный любитель анимации не оставит без внимания пианино марки «Хэррихаузен» — дань Бартона великому мультипликатору.
В-шестых, Бартон не был бы Бар-тоном, если бы не собрал для оз-вучки команду любимых актеров. Джонни Депп снялся, пожалуй, больше чем в половине фильмов режиссера — и каждый раз высту­пал в какой-то новой ипостаси: то странного, с виду «ужасного, но доброго внутри» Эдварда, то оба­ятельного хозяина Шоколадной фабрики Вилли Вонки, то нью-йорк­ского констебля XIX века, то осно­вателя трэш-кино Эда Вуда... И вот новое воплощение: несчастный юноша Виктор Ван Дорт (внешне, кстати, очень похожий на Деппа) волею случая вместо обручения с живой невестой едва не женится на мертвой. Убедительно — как мимикой куклы, так и голосовой иг­рой Деппа — показана проблема выбора между Викторией из мира живых и Эмили из мира мертвых. Последнюю озвучивает Элена Бо-нем-Картер — постоянный парт­нер Бартона не только на съемках, но и в жизни: она его жена.
И наконец, в-седьмых. Этот фильм стоит посмотреть, как и все прочие фильмы вечного голливуд­ского «анфан террибль». Даже ес­ли вы не видели до сих пор ни од­ного фильма Тима Бартона (но та­кое представить сложно), то рас­ценивайте это как резюме всего творчества режиссера.