— Фрр-р-р-ш-шит!..
Впереди замаячил неясный зеленоватый полусвет. Мелькнула фи­гура в белом и развевающемся, она плыла, не касаясь пола. Кто-то за­гремел цепями, отвратительно заскрежетал.
Из тьмы сотворилась плоская гадкая рожа и захохотала могильным хохотом. Василь легко проткнул рожу пальцем. Рожа внезапно обиде­лась:
— Поаккуратней нельзя?
— А ты не пугай. Мы пуганые. Куда идти-то, не видно ни зги.
— Тычут всякие. Вон туда хромай. Будет тебе там... светло. Глаза начали привыкать. В проходе то и дело попадались ниши,
несло склепом. Василь миновал несколько прикованных скелетов, ко­торые пытались его ухватить. От одного еле вырвался.
Потом коридор превратился в запутанный лабиринт. Василя про­должали пугать всевозможные кошмарные существа. С потолка све шивалась противная паутина, попала в рот, Василь с отвращением выплюнул — синтетическая. Волосы искрили, вставали дыбом, кожу кололо тысячами игл. «Наведенная статика, — догадался Василь, — не испечься бы, как в микроволновке». Стало очень жарко, а потом бросило в холод. Раз из бокового прохода выскочил громадных раз­меров зверь, облитый фосфоресцирующим огнем.
«Сабака-Босс Кирвилей» — было написано светящимися буквами на табличке-нагруднике. Василь отмахнулся небрежно, но «Сабака-Босс» еще долго бежала по пятам, цокая когтями, взрыкивая ужасным рыком.
— Ты чего, по правде не боишься? — вдруг шепнуло над самым ухом. Василь ощутил на плече мягкое и пушистое. А возможно, и бе­лое.
— Кого бояться? Вы сами всего боитесь. Держат вас, как в тюрьме...
— Чш-ш! Не вслух! Тут повсюду «жучки». И скрытые камеры на каждом углу. И вообще, весь наш Дом снаружи прозрачный, как сте­кло, чтоб ты знал.
— Я знаю. На вас смотрят. Зрелище модное.
— Ну, пойдем тогда. Есть тут одно местечко. Мы его еле отыска­ли, непросматривающееся.
Оказалось неблизко. Мягкий и пушистый (а возможно, и белый) привел Василя в самую сердцевину шоу-гроба. Нечисти по дороге не убавлялось, но вся она была какая-то вялая, наскакивала без энтузи­азма. «Конечно, — думал Василь, — соки из вас повыпили. Шоу-биз­нес, ребята, потогонная система, не раз-два в сто лет по родовому замку прошвырнуться, впечатление оставить».
Невысокая, все в той же паутине, дверца вела в тесную комнатуш­ку. Вокруг кривого стола расположились привидения. Сидели, приго­рюнившись. Они показались Василю испуганными, как потерявшие­ся дети. Увидя, загалдели:
— О! Человек! Ты зачем его сюда-то, Шкалик?..
— Это наше место!..
— Нигде в Доме покоя нет, теперь и тут!..
— Ну, Шкалик, мы тебя сейчас!..
Шкалик — так Василь узнал, как зовут мягкого и пушистого — со­скочил с плеча, выкатился на середину стола. Оказался вовсе не бе­лым, а розовым и переливчатым.
— Ша! Это наш человек! Он НЕ БОИТСЯ!