Но многих тревожили явления более крупного масштаба, проис­ходившие где-то в верхних слоях атмосферы. Потоки теплого весен­него воздуха направлялись на север, готовые столкнуться с огром­ным фронтом зловещего ледяного воздуха, причем в воскресенье. Гигантский аппарат использовался для создания искусственных об­лаков в засушливых областях, где уже весной по небу разлетались дождевые катализаторы, собирая пушистые белые массы влажного воздуха над океанами, сжимая их и насыщая электрическими заря­дами. Для всего этого использовалось то же самое оборудование, с помощью которого получали охлаждающие купола, чтобы подать влагу на десятки тысяч ферм: древесных, рыбных, стейк-ферм и просто ферм. Каждый год приносил свои проблемы. Бывало, что в неделю не выпадало ни одного дождя, и подобное иногда случалось по несколько раз в месяц. Но казалось невероятным совпадением, что почти одновременно не сработали сразу три дождевых катали­затора, передвигавших три близко расположенных облака. Каждый отказ был очевиден, и дальнейшее расследование так и не смогло установить причины. Может, это было чистым невезением. Но что бы там ни было, каждое облако распалось, изливая содержимое в теплый весенний воздух, пробивавшийся на север с силой и упор­ством, не знавшими препятствий, пока теплый фронт не достиг Арктики.
До конца воскресенья было еще далеко, когда прежняя полумет­ровая отметка оказалась взята. Сидя взаперти в своих домах, люди уз­нали, что через три дня, по самым оптимистичным прогнозам, глуби­на снега приблизится к пяти-шести метрам... если только не сбудутся худшие предположения — и тогда на их головы свалится до десяти метров мокрого, холодного, гибельного снега.
— Весь мир будет смотреть на нас, — обещала Бренда несколько месяцев назад.
Теперь эти слова вспоминались. Долго пережевывались. Обсужда­лись. Оспаривались. Но настал понедельник, и слой снега уже был выше роста самого высокого обитателя здешних мест, а солнце хотя и поднялось, но оставалось невидимым, поскольку охлаждающий ку­пол отказывался рассеиваться, но в сорока тысячах домов тихие голо­са повторяли одно:
— Она хотела, чтобы случилось именно так. Люди упорно твердили себе и друг другу:
— Именно этого с самого начала и желала наша соседка.
Руби по собственной инициативе создала голокомнату, в которую допускала только тех, кто находился поблизости, после чего в поне­дельник вечером пригласила соседей на собрание. Явились почти все — да и что им еще оставалось? Все, кроме Бренды. Со вчерашнего дня поэтесса упорно не отвечала на звонки и мейлы, а также игнори­ровала все просьбы об интервью для прессы и телевидения. И носа не казала из дома. Впрочем, ничего удивительного. Самая высокая точ­ка купола приходилась как раз над ее лесом, и главный удар бури был направлен прямо на дом.
— Все это — наглый и отвратительный произвол, — взволнованно и одновременно очень испуганно выпалила Руби. — Поэтому нам не­обходимо решить, что делать. С Брендой и со всем остальным.