Неслучайно в Библии сатана назван «отцом лжи». Причем лжи тонкой, изощренной, многоуровне­вой. Этим-то и страшны оккульт­ные соблазны: увлекаясь ими, че­ловек довольно долго не понимает, во что втянулся, ему кажется, это прекрасно совмещается с тем, что ему близко и дорого, что он счита­ет высшими ценностями. Но учеб­ная программа Академии Мерлина с первых же дней предполагает отречение от своих родных, своей родины и своей веры. С самого на­чала детей заставляют врать, красть и развратничать.
Против чего, собственно, бо­рется автор? Против им же самим выдуманного «детско-литератур-ного» оккультизма? Или против реальных магических соблазнов, льющихся на нас с телеэкрана, из книг, из компьютерных игр, из ре­кламы? Но даже самая тупая рек­лама «белой магии» скроена не в пример тоньше, чем методы мер-линской академии. Подросток, прочитавший «Детей против вол­шебников», будет столь же защи­щен от реальных искушений, как и любой мальчишка, знакомый с ру­копашным боем по компьютерным игрушкам, от нападения уличных хулиганов.
А просто врать не надо. Даже борясь с «отцом лжи». Если всерь­ез ставить целью предостеречь современных подростков от ок­культной романтики, то не над Гарри Поттером нужно изгаляться, а писать о реальных вещах. Есть реальные тоталитарные секты, ре­альные «курсы эстрасенсорики», «академии эзотерического зна­ния» и т.п. Нужно предупреждать о настоящих, а не о выдуманных ис­кушениях, показывать, насколько нелегка с ними борьба, насколько все это неромантично и небезо­пасно.
А еще лучше не забывать, что главное в жизни христианина — это не «бесогония», а любовь ко Христу. Именно эта любовь делает человека невосприимчивым ко всяческим темным искушениям, как потусторонним, так и вполне земным. И если уж ты, автор, ри­скнул говорить на религиозные те­мы с далекими от веры людьми, то, наверное, лучше о Христе гово­рить, о Благой Вести, а не о бесов­ских кознях. Козни есть, кто бы возражал. Но противостоять им сможет лишь тот, кому дорог Хри­стос, кто боится потерять Его.
Похоже, автор «Детей... » слишком уж старался выполнить «соцзаказ», оправдать возложен­ное доверие. Но каждый пишет, как он дышит, и дыхания своего не обманешь. И когда пишут кровью сердца, когда пишут жаром любви — получается не так. Совсем не так.
Ну и под конец... Рискну пред­положить, что никакого греческо­го писателя Никоса Зерваса в природе не существует. Из текста все очевидно: писал отечествен­ный автор (или авторский коллек­тив). Слишком уж он наш, здеш­ний. И если бы роман Зерваса был досадным исключением, белой вороной в густо населенном мега­полисе российской литературы! В том-то и беда, что перед нами не штучный товар. И все чаще, при знакомстве с книжной продукцией последних лет, возникает устой­чивое ощущение, что ксенофобия из порока общественного вдруг превратилась в очередную лите­ратурную моду.