— Очевидно, так, если вы готовы были пригласить алхимика. У Тарпаша всегда была голова на плечах. Он бы никогда...
Сдавленное всхлипывание посланника заставило Кедригерна за­молчать. Когда гость успокоился, то сказал тихо, но настойчиво:
— Королю надо помочь немедленно. Если он не выздоровеет, то свадьба не состоится!
— Какая свадьба? Тарпаш счастливо женат, и женат уже тридцать лет.
— Свадьба его сына. Принц Миддри должен жениться на Белсири-не из Пестрой Долины, самой милой, прекрасной, самой восхититель­ной женщине на свете. Ее волосы, словно золото, глаза, как два фио­летовых омута, губы, как бутон розы, ее фигура божественна. Аромат­нейшие цветы распускаются там, где ее изящная ножка коснулась земли — о счастливая земля! — а от ее голоса воздух становится бла­гоуханным, — воспевал девушку посланник. Он прервался, чтобы пе­ревести дух, и совсем уж собрался продолжать свои восхваления, но Кедригерн поднял руку, чтобы остановить его.
— Все в порядке, принц Миддри. Вы можете снять маску и расска­зать мне все, — сказал он.
Посланник на мгновение застыл, как громом пораженный, затем снял маску, открыв красивое бледное лицо с тенью под глазами.
— Как вы узнали? Меня нельзя было разглядеть под маской! Кедригерн загадочно улыбнулся.
— Я волшебник, сын мой. Я знаю все.
— Тогда вы должны помочь моему отцу! До свадьбы осталось все­го девять дней!
— Идите к огню, принц Миддри. Садитесь, вытяните ноги и рас­скажите мне все.
Принцессу разбудили голоса. Она поприветствовала гостя и стала внимательно слушать его рассказ, который, к сожалению, оказался ко­ротким. Король долины Дурных Предчувствий утратил разум. Никто не знал, ни как, ни почему, ни где или когда случилась эта трагедия, и никто не имел ни малейшего понятия о том, как это можно изле­чить. Приближающаяся свадьба заметно ухудшала положение. Было совершенно неприемлемо — к тому же в политическом отношении это означало бы полный крах, — если бы отец жениха просил поиграть с ним в ладушки или стаскивал ботинки и начинал перебирать пальцы ног посреди торжественной церемонии; и даже если отложить свадьбу или совсем отказаться от нее, неминуем дипломатический кризис и расторжение помолвки.
Несмотря на всю нелюбовь к путешествиям, Кедригерн привык выполнять свои обязанности, а кроме того, с королевской семьей его связывало давнее знакомство. Принцесса была рада возможно­сти посетить королевский двор, хотя сейчас там царило полное смя­тение.
Это путешествие, если и не особо приятное, было, по крайней ме­ре, недолгим и обошлось без всяких неожиданностей. Они покинули гору Безмолвного Грома при первом свете утра, невыспавшиеся, не­разговорчивые, и доехали меньше чем за четыре дня.
Пыльные и усталые, они были сразу же доставлены к королеве Яльде. В юности ее называли Яльда с Голосом Горлинки и в традици­онных формах восхваляли ее красоту; но от ее юности теперь остались лишь отдаленные воспоминания. Яльда изменилась. Теперь это была статная хмурая женщина с волосами цвета пепла и челюстью щелкун­чика.
Ее манеры были под стать внешности. Даже не взглянув на своего измученного путешествием сына, она встретила Кедригерна резким вопросом.
— Кто эта женщина? — спросила она голосом, при звуке которого вспоминалась скорее ворона, нежели горлинка.
Крылья Принцессы прикрывал плащ. И хотя она устала не меньше остальных, но была потрясающе красива, возможно, даже слишком, для того чтобы счесть ее волшебницей или женой волшебника. Чер­ные волосы отливали блеском, голубые глаза горели, а услышав воп­рос Яльды, она крепче стиснула белые зубы.
— Это моя жена. Женщина королевской крови и к тому же искус­ная волшебница. Мы работаем вместе, — ответил Кедригерн.
— Я нуждаюсь лишь в ваших услугах, — произнесла королева.
Низко поклонившись, Кедригерн сказал: