— Я провел утро со своими портными. Было прекрасное утро. От­личное утро для верховой езды. Но они настояли на примерке, — от­ветил принц.
— А как вы узнали о случившемся?
— Мать отправила посыльного прямо ко мне.
— Да, конечно, — сказал волшебник, кивая. Он обернулся к коро­леве. — Можете ли вы пересказать мне точно слова посыльного?
— Нет. Он что-то бормотал. Когда я наконец заставила его прийти в себя, он сказал, что король сидит под дубом около казначейства и ест гусеницу... Когда я приблизилась к королю, он натянул ботинок себе на голову и попытался надеть перчатку на ногу. Я ужасно встре­вожилась.
Миддри, широко и звучно зевнув, сказал:
— Мама, человек не должен так утомляться. Давай отложим разго­вор до утра.
— Но я вовсе не устала. Дорога каждая минута.
— Зато устал я. У меня было долгое и трудное путешествие. Я не вылезал из седла с рассвета.
— Подумай о королевстве, мой мальчик! Подумай о свадьбе. Поду­май о своем отце. Соберись, — сурово ответила Яльда.
— Ваше Величество, мы все устали. Расколдовывать лучше всего, когда ты отдохнул и твой ум обострен. Усталость может быть опасна для колдовства, — сказал Кедригерн. Зевок подтвердил его слова.
— А промедление может быть опасно для королевства, волшебник, — уколола его королева Яльда.
— У нас остается еще пять дней, Ваше Величество.
— Если вы станете дожидаться утра, у нас останется только четы­ре дня.
— Поверьте мне, Ваше Величество... — настаивал Кедригерн. Пос­ле откровенного зевка, который тут же был повторен Принцессой и принцем Миддри, волшебник продолжал: — Первым делом с утра я переговорю с королевским врачом. А затем осмотрю Его Величество — если он не будет спать.
Яльда окинула сердитым взглядом всех троих. Наконец она про­бурчала:
— Хорошо. Вы свободны. Завтра я разбужу вас с первым криком петуха, волшебник, — вас и вашу искусную спутницу.
Принцесса не произнесла ни слова, пока они не остались одни в от­веденной им комнате, куда она вошла широкими шагами, сжав губы и сузив глаза. Когда дверь закрылась, она обернулась к Кедригерну.
— Эта королева сама заслуживает проклятия, и я готова произне­сти его! Никогда в жизни мне не доводилась видеть такую сварливую, грубую бабу! Если она думает, что я пальцем пошевелю, чтобы по­мочь...
— Дорогая, Яльда сбита с толку. Мы видели ее не с лучшей сторо­ны, — начал Кедригерн самым умиротворяющим тоном. Он раскрыл объятия, пытаясь утешить Принцессу, но она взлетела на каминную доску и встала там, скрестив руки на груди и глядя вокруг холодным взглядом.
— Лучшая сторона? Ха! — сказала она, презрительно качая голо­вой.
— Подумай, в каком она напряжении. Ее муж потерял разум, сча­стье сына в опасности, ее королевство...
— Так ли уж она заботится о счастье Миддри. Ты видел, как она с ним обходится?
— Да, но...