Наконец эльф произнес еще какое-то коротенькое, непонятное словцо и, круто повернувшись через плечо, пулей вылетел на улицу. При этом он прошел так близко от Старой Ольхи, что бедняжка бук­вально вжалась в стену. Как только эльф исчез из вида, Дубомох бро сился к жене, а Миа сунула почту в карман и поднялась, по-прежне­му не выпуская Габи из рук.
Несколько минут спустя, когда они поднялись в квартиру, и Ста­рая Ольха пошла купать девочку, Миа спросила у гнома, что случи­лось.
— Господин хотей забрать ребенок, и ему очень не понравиться, когда я не дать.
— Он хотел забрать Габи?! — Перед мысленным взором Миа на мгновение возник кошмарно-смешной образ: эльф, стоя перед Габи на коленках, делает девочке «козу». — Черта с два я отдам ему свою дочь! А зачем она ему?
Дубомох пожал плечами.
— Я не знать, что хотеть Вейикий, но... — Он немного помолчал, словно подыскивая правильное слово, но так и не нашел: — Мне показаться — этот эйф неправийный, поэтому я не мог отдать ему Габи.
— О, нет!.. — воскликнула Миа, со страхом глядя на Дубомоха. — Уж не хочешь ли ты сказать, что если бы этот эльф был правильным, ты не стал бы ему мешать?
— Нет, не войнуйтесь. Мы обязаны подчиняться Вейиким, но на­ше... — снова последовало уже знакомое Миа эльфийское слово, от­даленно похожее на чихание, — но наш дойг по отношению к вам и ребенку могущественнее.
— Могущественнее... — задумчиво повторила Миа. Это были ти­пичные эльфийские штучки, которые она не совсем понимала, да и не стремилась понять — по крайней мере, пока от этого не зависели благополучие и безопасность Габи.
— Что он вам говорил, этот Великий? — снова спросила она. Дубомох вытянул губы и наклонил голову, словно припоминая:
— Он... ругайся. Говорить, что мы запйатим за неповиновение. Те­перь эйфы заставить нас вернуться страна под хоймом. — Гном по­смотрел на Миа. — Вам придется искать новая няня для ребенок.
— Что?! Они не имеют права! — воскликнула Миа, чувствуя, как ее охватывает новый приступ паники. Гномам грозила беда, и вместе с ними рушился весь уклад ее жизни, которая только-только переста­ла представлять собой ежедневную борьбу с разнообразными и слож­ными проблемами.
— Но что они могут сделать? — сказала она. — Наказать вас? За что? За то, что ты не позволил этому субъекту забрать мою дочь? Да за это вас обоих наградить надо!
В дверях бесшумно возникла Старая Ольха, державшая в руках только что снятый с сушки свитерок Габи.
— Йюди говорить так, — согласилась она. — Мой Дубомох быть очень храбрый.
При этих ее словах Дубомох снова опустил голову, и кожа вокруг его седого хохолка покраснела от смущения.
— Но у Вейиких есть закон. Брауни дойжны подчиняться, — до­бавила гномша.
— У Великих есть законы, которые позволяют им красть челове­ческих детей?! — воскликнула Миа. — Я всегда думала, что это про­сто чушь из сказок. В противном случае эльфам, гномам и прочим феям не позволили бы остаться в людском мире. Я точно знаю: эль-фийские старейшины поклялись, что не крадут детей и не...
— Они не красть, — подтвердил Дубомох. — Мы тоже не красть. Но даже среди йюдей быть неправийные, — добавил он угрюмо, слов­но ему казалось неприличным напоминать Миа о подобных вещах.