Миа опустилась на колено и распахнула объятия, как вдруг...
— Прочь с дороги!.. — В этих словах прозвучало столько холодной брезгливости, что Миа пробрала дрожь. Подняв голову, она увидела нового жильца, эльфа, который стоял в дверях подъезда сразу позади гномши. Он поднял руку, словно собираясь ударить Старую Ольху, и та попятилась. Габи, успевшая преодолеть половину вестибюля, оста­новилась и обернулась, чтобы узнать, что происходит. Подняв голо­ву, она посмотрела на эльфа и... засмеялась.
У эльфа сделалось такое лицо, что у Миа душа ушла в пятки. В его глазах она увидела и гнев, и раздражение — и странное удовлетворе­ние, почти радость. И еще — голод. Эльф смотрел на ее ребенка, ед­ва ли не облизываясь, и Миа, не на шутку испугавшись, непроизволь­но потянулась к Габи, чтобы прижать ее к себе.
Эльф двинулся вперед. Но не успел он сделать и двух шагов, как Дубомох одним быстрым прыжком, на какой его коротенькие кривые ножки, казалось, вовсе не были способны, заступил ему дорогу. Под­няв обе руки вверх, Дубомох встал на пути эльфа как живой барьер.
— Нет, господин, нет!.. — проговорил он нетвердо.
Эльф поднял руку еще выше, словно готовясь швырнуть гнома че­рез весь вестибюль. К этому времени Миа успела схватить Габи и, стоя на коленях, смотрела на эльфа снизу вверх. Она не знала, какая драма разворачивается у нее на глазах, но не сомневалась, что всем им грозит беда. Один взгляд эльфа пугал ее чуть ли не до потери со­знания.
— Дай мне пройти, — сказал эльф. Его голос по-прежнему звучал холодно и ровно, но Дубомох задрожал. Его руки опустились, каза­лось, сами собой, однако он не двинулся с места.
— Нет, мийорд, — пробормотал он. — Прошу прощения, но я не могу... — И он низко поклонился.
Эльф смерил Дубомоха мрачным взглядом и добавил несколько слов на языке, которого Миа не знала. Его голос по-прежнему звучал совершенно спокойно, но Старая Ольха, которая стояла, прижавшись к дверному косяку позади эльфа, вдруг тоненько вскрикнула — и сра­зу зажала рот рукой. Эльф небрежно оглянулся на нее через плечо и сказал еще что-то. Потом он снова посмотрел на Дубомоха и поднял ногу, словно собираясь пройти сквозь гнома.
Но Дубомох не пошевелился, не отступил.
Еще примерно полминуты все пятеро стояли совершенно непод­вижно, словно окаменев: Миа прижимала к себе Габи, Старая Ольха скорчилась у двери, эльф сверлил взглядом гнома.